sasha_bor: (Default)
*вот и пристань показалась*
В пятницу я ездил к ученице Соне. Мы с ней проболтали весь урок о Царствии Божием, и что-как там будет после Второго Пришествия Христа. Из намеченного мной урока ни одной фразы мне сказать так и не удалось. Ну вот и слава Богу! Слава Богу! Насколько полезнее вот такие вот неожиданные разговоры: вопрос-ответ, вопрос-ответ, вопрос-ответ, а потом я ей в обратку: вопрос-ответ, вопрос-ответ. Чувствуешь тогда: правильно у Саши душа приземлилась, в самое то. Такая молодчина эта Сонечка! Не нарадуюсь.

В субботу у меня были огласительные беседы. Пришло всего шесть человек: у кого-то пост, у кого-то весна: всё понятно, я лично прекрасно понимаю тех, кто не пришел. Но с шестью — это ж не с тридцатью шестью! Поговорили, я им порассказывал всякого, что знаю, был весел (в меру) и сознательно многословен по необходимой тематике.

Сегодня в храм иду: бросились ко мне наперерез вчерашние два мужичка: «Спасибо! Спасибо!» — руки мне трясут. Можно подумать, что я что-то сделал. Говорю им: «Вы бегите, священнику лучше руки потрясите! Его ж заслуга!».
Ну и сегодня: я только что пришел с работы домой. Устал, конечно. Но с детьми всегда очень замечательно общаться, просто очень. Поэтому и сегодня у меня день хороший вышел.

Потом заскочил к своим, к Соничке с Ваней. Раз пятьсот обнял Ваню и раз тысячу — Соника. Обоих расцеловал во все места, что мне попались, как гипербрежнев, поиграл с Соничкой в «Съедобное-несъедобное». Она у меня таки съела холодного копчения прекрасно пахнущие лыжи (она сказала: «Папа, ты обалдел!? На лыжах-то ка-та-ю-тся!»), зато я у неё в отместку съел маленького, когда-то пушистого, зато искусно приготовленного на юге бабушкой Шурой злого-презлого бульдога. Ну не смог отбить мячик: голодный же ж с утра...

А теперь я приехал домой и пойду сейчас, сварю спагетти, нафигачу в них аджику полбанки (у меня осталась как раз на порцию, и по моему вкусу аджика: чтоб левый глаз самопроизвольно моргал, пускал слезу и закрывался, когда ее ешь). А потом, Бог даст, еще вам интересностей напишу, ребята. Спаси вас всех, Господь!

PS: Мальчик Филипп, мой замечательный ученик, на днях тяжело заболел. Православные, помолитесь о мальчике Филиппе, чтоб он не болел, Богу, а? Пожалуйста, прошу вас.
sasha_bor: (Default)
А вчера, когда я возвращался от ученика домой на автобусе-экспрессе, у него, у автобуса, вдруг оторвало посреди шоссе заднее левое колесо. Экспресс сначала затрясся-затрясся мелкой такой дрожью с увеличивающейся амплитудой, присев на задницу, а потом сделалось «Ба-бах!», колесо (мне было видно в окошко) покатилось прочь, и с улицы заскрежетало так противно каким-то железом обо что-то тоже противное.

Но никто не стал кипишевать, все как висели на поручнях, так и висели дальше, и ни один мускул не дрогнул ни у кого на лице. Водитель — молодец! — быстренько свернул по накату к тротуару, распахнул двери, и все пассажиры как послушные овечки безмолвно, даже без малейшего блеяния, в полной тишине вышли и пошли-побрели к остановке, которая впереди по пути следования. И я побрел. В общем, Бог миловал.

***
Сейчас вместо кошелька, который у меня еще год с лишним назад украли из кармана, я использую старую, советскую еще, доставшуюся мне от отца красную обложку от корочек с прозрачным окошком на одной стороне. Там мой отец носил пропуск в Минюст, а потом как-то мне ее, эту обложку, подарил. Просто так: взял и подарил. Мне было очень приятно. И вот я ее отыскал в своих сундуках среди исписанных тетрадей, старых кассет с записями моих песенок (дурацких) и прочего барахла. И вышло, что очень удобно ее использовать: как раз туда влезает банковская карта — с одной стороны изнутри в кармашек, проездной на транспорт — с другой стороны в кармашек.

А в то окошко наружу, откуда раньше выглядывала фотокарточка моего отца с подобающими случаю надписями и печатью, я вставил привезенную мною самим самому себе с Афона маленькую ламинированную иконку Пресвятой Богородицы «Скоропослушница» из Дохиара. Она по формату: как раз тоже подошла.

И вот с тех пор, как я вставил в окошко наружу дорогую моему сердцу Скоропослушницу, я в гастрономах и магазинах, когда надо расплачиваться, достаю этот кошелек, а на меня всякий раз смотрит Пресвятая Богородица. Я говорю про себя: «Пресвятая Богородица, спаси меня!», целую её образ, а потом уже достаю банковскую карточку и расплачиваюсь.

Продавцы Скоропослушницу, конечно же, не видят: им со своего места от кассового аппарата не видно мою дорогую Скоропослушницу, им видно, что какой-то чувачок, который не первый раз уже приходит в магазин, перед тем, как заплатить, достает кошелек и бережно его целует. Нареканий и вопросов я пока еще за год не получал ни разу, но глаза у продавцов всякий раз делаются с эдакой «квадратинкой». Зато они все в микрорайоне, включая провизоров в аптеке, меня навсегда уже запомнили, на всю жизнь, и всякий раз, как я подхожу где-то к кассе, уже не спрашивают, наличными я буду платить или картой, а сразу поворачивают ко мне прибор считывания карт и внимательно, затаив дыхание, смотрят на мой этот «ритуал».

Думаю, легенд в торговом этом микромире СВАО я породил уже немало. Но я так думаю: «Ну и пусть, ну и пусть». И мне тогда делается хорошо и весело на душе.

***
Вот я учу детей и некоторых взрослых уже достаточно много лет всяким вероучительным истинам, рассказываю что-как и зачем-затем, пытаюсь хоть чуть-чуть повернуть их жизни ко Христу и Церкви, а сам-то, а сам-то я совсем не такой, совсем не ягненок без пятен. И всякий, абсолютно всякий раз после занятий, тех или иных уроков мне делается очень гадко на душе, потому что всё это — фарисейство и лицемерие. И достанется мне за это на Том Свете — ой-ёй как круто! Получу я по соплям по полной программе: это я точно знаю, такое вряд ли прощается.

Но, с другой стороны, я как-то пожаловался на это дело и на свои мысли-сомнения одному опытному старичку-игумену, а он мне сказал так: «Тебя ведь учили? Учили! Специально учили, тратили на тебя силы и время замечательные педагоги! И неважно теперь, чего там у тебя на душе, да и как это у тебя «нет полномочий»? Есть, дружочек. Не отвертишься теперь, ты — дидаскал, а соответствовать стремись! Всегда старайся соответствовать преподаваемому тобой. А уж получится или нет: Богу виднее». Ну, как-то так. Не дословно, конечно, где-то я слова не те поставил, но хотя бы синонимы — это точно.

Вот и сегодня я вышел на улицу помолиться, и снова на меня напало настроение уныния, что учить-то я учу, ладно, ну а сам-то... И вот остановился я посреди дороги, задумался глубоко в душу к себе, стою, переживаю, ничего вокруг не вижу. Вдруг слышу откуда-то: «Маша! Маша! Ну что ты к дяде пристаешь? Иди сюда, мы ж на качели шли!» Очнулся я: а передо мной девочка стоит лет двух или трех. Близко-близко стоит прямо возле меня и очень внимательно снизу вверх смотрит мне глаза в глаза своими огромными коричневыми озёрами с яркими искорками. Я ей улыбнулся, и она мне улыбнулась в ответ и умчалась себе к маме дальше на качели идти.

И на душе мне снова сделалось весело и хорошо. Ну и пусть так, подумал я, ну и пусть так. Бог все равно милостив.
sasha_bor: (Default)
Я тут в начале февраля переустанавливал систему: пришлось так поступить, потому что у меня все приборы электронные посыпались, и кроме определенных важных программ, слетел еще и мой semagic. Он слетел, значок попал, и я про жж не вспоминал целый месяц. Теперь сейчас вспомнил и решил залить тексты февральские свои сюда, посмотрел сколько их и от этой мысли отказался: зафлужу вам, ребята, всю ленту! Если кому интересно (мало ли, а вдруг?) — всё это есть у меня на ФБ https://www.facebook.com/bor.sasha (Александр Сафонов). Там все записи открытые, так что доступ есть у кого угодно. А я с сегодня снова стану дублировать в жж записи, вот только сейчас снова semagic скачаю, пусть внизу на панели болтается как напоминалка. Потому что ФБ, конечно, в чем-то удобнее, но в жж, зато, ничего не пропадет, а там — всё куда-то улетает, хрен его знает, куда. Такие дела, ребята.
sasha_bor: (Default)
*Для хорошего настроения*
Однажды я очень задержался у друзей на вписке, мы там, хохоча, пили вкусный портвейн и крепкую водку, играли на гитаре и всячески хулиганили: молодое дело нехитрое. И вот к часу ночи, когда метро отказывает путешественникам, и когда я понял вдруг, что если я сейчас поеду, а точнее уже пойду домой, то меня непременно арестуют, мне стало необходимо на короткий промежуток времени говорить четкими звонкими буквами с правильными ударениями в словах и подходящей повествуемому интонацией: мне предстояло позвонить домой и сказать, что я сегодня не приеду. Я очень серьезно собирался с духом, репетировал московское произношение, спрашивал совета у девушек. Волновался я жутко. Но не потому, что мне влетит, нет-нет, мне тогда уже не влетало: студент-таки был, я просто очень не любил, да и сейчас не люблю расстраивать родителей по всяким там пустякам. И вот, и вот я набираю номер, ребята и девчата в комнате вобрали в груди воздуху, все молчат, вращают глазами: никто не прыскает в кулак-то, а я прижимаю трубку к голове, и там мне отвечает встревоженная мама: «Аллё?» И я от ужаса автоматически отвечаю в трубку: «Здравствуй, мама. Это папа...» И все обои отошли от стен, спиральный провод на трубке выпрямился в линию: так ребята мои хохотали, они просто согнулись пополам от хохота... Ч0рт меня дёрнул так сказать. Я, возможно, хотел спросить: «Как там папа?» Или что-то такое... Но и я сам упал на пол и разрыдался от смеха семьюдесятью ручьями слез. Рыдали мы до семи утра, пока не закончилась выпивка. С мамой я потом объяснился: пришел с покаянной головой. Но моя мама тоже, как меня увидела на пороге, хохотала, схватившись за бок. И только отец не мог понять, чего мы смеемся: он всё проспал... Такие дела со мной бывали.
sasha_bor: (Default)
15 января в 14:27 ·
*у нас идет горизонтальный снег*
Вчера у меня были огласительные беседы. С каждым разом, с каждой субботой я всё больше и больше начинаю понимать башкой – да ладно у меня башка-то: всего три дырки... хорошо, пять... но, всё-таки, неудачливый у меня некий ум, чего ж с него взять? – а я вот так: гипотетической башкой, «нусом» («нус»: др.-греч. νοῦς — мысль, разум, ум) вдруг начинаю понимать и симпатизировать им всем, пришедшим, им всем, людям, всем своим сердцем сочувствовать и чувствовать этих полухристиан (хотя «полухристиан» не бывает), и этих «полусовков», (хотя наполовину совков тоже не бывает), полуязычников (этих вообще по осени считают), но на полный «постой паровоз» от души искренних. Это когда уже они не выдерживают меня, вещающего из-за учительского стола им всякое богословское.

Остались после лекции у меня две старушки. Одна – сверкает глазными яблоками как теми бриллиантами: они у неё на отсвет лампы даже бликуют и опалесцируют. И я понял, что она – православная христианка.

А другая: просто светится себе тихонько, как будто она проглотила светлячка, и у ней с тех пор сидит он: огромный такой хороший светлячок и светит сквозь кожу бабушке наружу в окружающие миры теплым таким синим светом. Но снаружи всё цивильно: в коричневом пальто бабушка пришла, которая со светлячком-то внутри, в пуховом таком пальто, только без зубов (некоторых, но посреди рта). Это-то меня и подкупило.

Бабушка захотела креститься. «Да женщина, да хорошая! Давайте я вам всё еще раз расскажу?» – «Не-е, вы очень хорошо и звонко рассказывали, доступно! Я пойду завтра, покрещусь».
А сопровождающая бабушка, которая с бриллиантами вместо в глаз, улыбается на все четыре фронта: на два Белорусских улыбается, и на два Украинских. Да и приплясывает такая, и сообщает мне: «А она у нас (это про ту, вторую) учитель пения: всю жизнь проработала учителем пения! У неё и голос такой: мамочки мои! Вы себе даже не поверите!..» – «Отчего же? Поверю!» – говорю.

А учитель пения бабушка мне одним зубом всё-то улыбается, сияет, но и боится немножко: я это умею чувствовать. Говорит мне: «А вдруг не получится?» – «Крещение, – говорю, – не может не получиться! Что бы у вас не случилось, что бы не произошло, а духи злобы поднебесные – те ещё циркачи: а вы будьте как солдат! Солдат решил, получил от офицера приказ: завтра из окопа утречком бежать вперед! И я побегу в бой в атаку. Вот и вы решите: «завтра!», и все бесы отлипнут, отпадут сами собой! И вас обязательно крестят! Ничего не бойтесь!.. О чем можно, – говорю, – переживать? Что столика в заказанном ресторане не окажется, что с работы вдруг уволят с бухты-барахты, что внуки перестанут приезжать, потому что выросли. Можно бояться о том, что подорожает картошка или хлеб, что Москву вытянут ещё и в другую сторону – до Вологды... Много, о чем можно бояться! Я этот список могу до-о-о-олго перечислять, но – но! – переживать о том, что вас не крестят – это ерунда какая-то! А потом вы станете у нас на клиросе петь, как креститесь, у нас вечно певчих не хватает, а у вас образование и стаж ой-ё-ёй!»...

Ушли они, поблагодарили меня, что я «всё-понятно-рассказываю», и я пошел домой. Честно говоря, чуть устал, да. Очень тяжело существовать, когда люди тебе нравятся, и ты их любишь. Тяжело, будто на плечах Валуев сидит, а ты его несешь...

И вот, я встретил уже возле маминого дома соседа, нашего давнего соседа дядю Сашу. Он был наш сосед с 88-го года, когда мы переехали из первого подъезда в шестой (в одном и том же доме). Вот он с тех пор – наш, то есть и мой сосед тоже.

А это очень интересная история: дядя Саша – электрик в РЭУ, причем уже лет пятьдесят с хвостиком, а возрасту он вообще бесконечного. Жена же его, Ингрид – ух! – старший преподаватель одной кафедры биологии одного очень известного вуза, очень-очень известного вуза очень-очень известной кафедры.

Вот такая, для меня жутко интересная семья, которую я всегда, честно говоря, ставил самому себе в пример в голове, всю свою юность и взрослость.

Дети их давно выросли, внуки – тоже выросли, все разъехались, и они так и живут с тех пор нашими соседями, хотя вот эту нашу соседнюю с ними квартиру год назад некоторый человек продал.

Так вот, о чем я. Мой папа, когда еще был жив, любил выпить водки. Дядя Саша – тоже любил, да и сейчас – дай, Господи, ему, хорошему человеку, здоровья! – тоже не отказывается. Я вчера смотрю: а он из гастронома с хитрецой в глазу тащит с характерной походкой, которая, походка, изображена памятником Вацлаву Воровскому, тащит домой поллитру, бережно её кутая в сорванный с шеи лохматый перестроечный шарф.

Так вот, и как-то, когда я работал с отцом в одной редакции, и мы вместе возвращались с ним домой, мы встретили дядю Сашу, который шел домой со смены со штофчиком в рукаве.
Мой папа, боевой офицер, летчик, воевавший вообще чуть не по всему миру, с интересом спрашивает у дядь-Саши:

– Сосед, а куда ты её прячешь?
– Да моя Ингрид жутко боится электричества, я бутылку в щиток в прихожей ставлю.
(Надо напомнить, что дядя Саша – электрик со стажем чуть не в полвека).
– Ну и? – мой отец сверкнул заинтересованным глазом.
– Ну и я её в электрический щиток и ставлю, за счетчик, за три фазы.
– Так ведь, – говорит изумленный мой папа, – она же, Ингрид, сразу найдет! Дверцу откроет и сразу найдет!..
– Ну и что? – смеясь вперемешку с табачным кашлем, отвечает дядя Саша, – Ну и найдет, а взять-то – не возьмет! Потому что она жутко боится электричества!..

В этом есть что-то глубоко христианское и очень мудрое. Ну, и смешное, конечно. Но очень мудрое! «Боишься влезть? Так не лезь!» И нам не надо бояться «лезть»: возможно, в нашей с вами, ребята, жизни всё бы тотчас бы поправилось, если б мы не боялись этих «трехфазных проводов». К Богу надо лезть с дерзновением, зажмурив глаза и закусив ленточку от бескозырки. А если шибанет током, то так тому и быть: «Достойное по делом своим приемлю! Помяни мя, Господи, во Царствии Своем, аминь!»...

Такие дела, ребят!

***
15 января в 20:46 ·
*кое-что о фильме*
Я вчера, ребята, решил "пока не спать" и посмотрел один фильм, угораздило же меня посмотреть. Фильм не такой, что я "про войну" обычно смотрю, с поцелуями в окопах под взрывы петард и хлопушек с финтифлюшками. Фильм я вдруг посмотрел очень и очень настоящий. Угораздило же меня, дурака! Намекал ведь мне ангел: "Не смотри, дурья башка! Посмотри, не знаю, лучше мультики перед сном!... " Да куда ж мне, скудоумному-то. И вот, я полез и посмотрел.

Это очень крутой фильм, ребята, прямо, не знаю, ну вот: смотришь и пальцами от того, что сделать ничего не можешь – это ж фильм, он же понарошку! – а все равно весь фильм этот сидишь, как дурак, и пальцами-суставами хрустишь.

Картина эта с двумя главными героями: мамой-проституткой, которая полная дрянищще, и её дочкой – пятилетней девочкой, которая её, дрянищще это, очень любит.
Ни названия не скажу, ни ориентиров. Но вот что скажу: мне 42, и я много фильмов, было, посмотрел. Но как же мне хотелось вчера ночью залезть туда в экран, обнять эту самую девочку, а маме той – очень сильно от души дать по рогам со всей пионерской, комсомольской и коммунистической совестью... Но я ж не этот, не Копперфильд, я в экраны просто так не залезаю.
А погибает в конце кинофильма, конечно, вы понимаете, кто...

В общем, потом я не спал до самого утра и всё-то думал: мы, то есть наши, мы не можем просто так посмотреть: «Вот, посмотрел фильм», как остальные европейские народы, похохотать чего-ничего под хруст жаренной кукурузы и потом пойти себе домой, к детям. Мы же от переживания хотим в экран туда залезть, мы плохому должны, мы просто обязаны ему – плохому – морду набить до, то есть опередив главного героя!

Мой отец перед смертью почти постоянно смотрел НТВ, всякие вот эти пятикопеешные сериалы, галимые и стремные. Я его каждый раз спрашивал тогда: «Пап, ну зачем ты смотришь эту х... эту ерундистику?» А он мне отвечал: «Я смотрю это для того, что моя душа радуется: хотя бы там добро-то побеждает». Добро – это эти все актеры-милиционеры, которые всякие... хм... такие, короче... ну вы понимаете, о ком я.

Вот поэтому для нас, для нашенских, фильмы ужасов – это и правда фильмы ужасов. А порнофильмы – это не понарошку, это по-настоящему такие фильмы, там всё: по-настоящему.
Одна моя знакомая монахиня как-то сказала: «Всё бывает только по правде!» И это так. Это очень глубокие слова. Я говорил своему сыну: «Вот ты играешь в Варкрафт или во что-то такое. Ты убиваешь там постоянно кого-то. А ты врубись, сынка, что всё бывает только по правде! Ты по правде кого-то убиваешь. Пусть они там и нарисованы с той стороны, они, пусть, все и понарошку. Но ты-то, ты – не понарошку, и ты КОГО-ТО убиваешь, разве нет?»

Поэтому я, посмотрев этот фильм, всё-то до сих пор мечтаю выкрасть эту маленькую девочку и удочерить. Хотя, конечно, эта маленькая актриса уже давным-давно получила уже гонорар, и отдала его маме, и живет, и горя не знает. Вот «такой, бл..., шоу-бизнес, е... м...ф...а». Такие дела.

***
Вчера в 17:04 ·
*эх*
Так вышло, что сегодня в шесть утра умер мой тесть, Василий Иванович. Он встал куда-то пойти в шесть утра с койки в хосписе, сделал один шаг от кровати и тотчас умер.
А я, дурак, в шесть утра молился чего-то, не знаю, что-то вдруг подбросило и подвигло. Дак о чем я? Отцы мои дорогие, что меня читают, православные ребята и сестрички, прошу: помолитесь о новопреставленном Василии! Очень прошу. Он был замечательный классный мужик. Резкий и грубый – это да, но и очень душевный был и мягкий. Он же был бурильщиком последние почти 40 лет, а то и больше того. С геологоразведкой проездил-пробурил вообще черте знает где дырок! Весь Союз дырками истыкал.

У него было от Совков десять лет лагерей, жена его, Александра Петровна, и Наташка-девочка – тогда еще моя будущая жена, тогда еще совсем девочка, остались без него вдвоем в городе Грозном.

А потом пришел этот дебил Дудаев, когда моей жене-девочке (будущей) тогда только еще исполнилось 16-ть, и чеченцы стали на улицах брать русских девочек себе. Про запас. Тогда-то моя тёща быстро продала дом у ж/д вокзала (его, кстати, одного из первых и накрыли наши грады в Первую Чеченскую) чечену-соседу, который смеялся над ними, хотя еще неделю назад они делились с ним солью и мукой. Он, чечен, купил дом задарма и всё-то хохотал: «Скажи спасибо, русские!»

А потом херакнул Град, и от этого дома, и от его собственного дома – остались только палочки, крестики и нолики... Ну это ладно...
Потом этот дом накрыло Градом.

А Василий Иванович сидел в это время в тюрьме... Его выпустили, когда моей жене Наташе (будущей) уже исполнилось «скоро поступать в университет», а средний сын Вовка – был замечательным подростком. И это сущая правда.

Но как Василий Иванович откинулся, тотчас родился и младший брат Коля.

Василий Иванович был путевый человек, я дружил с ним больше, чем со всеми членами семьи жены вместе взятыми. Впрочем, Вова: я его очень сильно уважаю, очень. Он замечательный молодец, и дай Бог, чтобы он этого не читал: он обидится. Он замечательный человек.

Когда, я вольно перескажу, Василий Иванович приехал навестить сына Вовку хорошего в Ставрополь в ихний там этот, как его, университет, то – случись же несчастье! – Вовку побили на остановке автобуса хулиганы. И тогда Василий Иванович вышел на ставропольскую тропу войны. Он измудохал всех хулиганов вообще в радиусе в три километра, которые ему попались: многие прятались в канавах и за поленницами.

А когда ему, Василию Ивановичу, таки донесли, что он бьет не тех, но ему сдадут виновных, он милостиво подождал....

Я несколько раз ездил с ним вдвоем по трассе Москва – Зеленокумск и обратно, мы курили с ним, когда я еще курил, в три свистка курили в окна, мы шутили и рассказывали за жизнь.
Триста тысяч историй я могу рассказать об этом человеке. Потом. Расскажу. А сейчас, дорогие православные отцы, братия и сестры мои: вздохните, пожалуйста, о новопреставленном Василии: он был очень хороший человек, такого-то больше не вернешь!

***
8 ч ·
*случай, который я подсмотрел*
Вот так только что было, случилось со мной одна замечательная штука: выдумывать мне резона нету, я правду расскажу. Ездил я сначала за направлением в поликлинику, потом к жене милой зашел: пусть и не пускает на порог, а всё равно: живая душа. Обнял её, не разуваясь, конечно, в прихожей обнял, поцеловал в её эту замечательную макушку, а она на плече у меня расплакалась. Сказал ей: «Милая, будь уверена, все мои знакомые священники: и лично, и по соцсетям будут молиться о твоем папе, о Василии!» Чмокнула она меня в ответку куда-то между небритой скулой и тугим на слух моим ухом, и я поехал к моей маме обратно на перевязку.

И вот сижу я на детской площадке у подъезда, где раньше моя дочка Варя, которой сейчас 19 лет исполнится, где раньше мой Ваничка, которому сейчас 14 лет исполнится, где моя дочка Соничка, которой скоро исполнится 3, которая уже успела несколько раз тут поиграть, где все они, мои дети, все они гуляли и веселились с разницей в 16-ть лет (а посредине между дочками: Ваня)...

И вот сижу я – мне еще 10 минут есть посидеть, – и смотрю: по дорожке среди сугробов большущих мимо первого подъезда идет батя какой-то. Незнакомый батя, но толстый такой, как я, хороший. Я глаз сощурил: посмотреть.

И вдруг отца обгоняет на третьей скорости девушка. Хорошенькая такая, в куртке с капюшоном белого цвета, в тон снега, что насыпало за вчера-сегодня. Оборачивается резко у носа отца-иерея и делает ему земной поклон: это чтобы рукой земли коснуться. Я зарделся, всхлипнул и подумал: «Господи!..», а батинька тот: тоже – вижу! – улыбнулся и сложил перста в иерейское благословение. А та девица в белой курточке вдруг, проигнорировав благословение, наклонилась до земли ручкой – хоба! – и выудила этой самой ручкой из сугроба за шкирку мальчишку лет трех с красным таким ранцем за плечами: он туда загодя, по всей видимости, ухнул, разбегавшись от ощущения свободы после сдерживающего садика; там-то, под километрами снега, мальчик и скрылся с головою и со всем ранцем.

Это было очень издалека красиво и весело, ребята. Вот она склоняется перед священником опускает руку, тот – благосклонен, и тут она этой рукой из сугробы выуживает мальчишку! Ой-ёй! Я рассмеялся, да и батя, смотрю, захохотал...

Вот так и спасет Господь всех нас: из сугроба зашкирку. Вот так и мы, олухи, спасемся. Дай-то Бог тому «священнику» чувства юмора, как этому моему. И я как-то душою успокоился за тестя, шел домой и всё-то вспоминал: где я у него дома, когда гостил, видел этот самый красный ранец!? Где я его видел?.. Был – это точно!

Поклон, ребята.

***
3 ч ·
*дома-дома*
Снова я ходил в аптеку. На перевязки тех расходников хватает на три дня. Там, в аптеке, девушки меня уже, блин, полюбили. Я их в окошко учу уму-разуму, а они мне обратно, хихикая, подсказывают советские аналоги подешевле.

И только одни у меня мысли, кроме «Господи, помилуй!»: да, блин, лучше уж в канаве, лопухом укрывшись в срамном месте, и так и помереть, чем родных-то гонять по городским аптекам, где каждая стерилизованная марлечка или ваточка на полторы тысячи потянет. Я, конечно, утрирую: не каждая. Но на пять дней их мне нужно десять марлечек и около полста ваточек. Хоба! – простые вычисления, и я снова отдаю какие-то невероятные деньги.

Стоял возле бойлерной, зажмурившись. Я очень люблю в сумерках, когда у панельных домов на кухнях у некоторых граждан свет горит, очень я тогда люблю стоять и смотреть в окна, на эти рабочие панельные дома. Свет у них, у некоторых, горит разноцветный, красивый, даже веселый. Мне как-то мой бомжик, Женя, который уже помер, говорил, что он вместо елки на Рождество – куда ж бомжу елка? – вместо елки смотрел на эти окошки в панельных пятиэтажках и в наших, в девятиэтажках: наши вообще до неба сверкают разноцветными огоньками и лампочками! Ведь, у кого занавески зеленые, а у кого – синие, а у кого – красные, а у кого – в крапинку! Нарядно же и красиво.

Однажды я общался с олигофренами-ребятами: так получилось. Они очень хорошие и, в общем-то, маленькие были, как мои родные дети. Очень хорошие. Хоть им и под сорок лет всем, но они как пятилетние дети живут. Только курить за ворота интерната бегают. Прячутся от нянечки, а та: «У-ух! Вот я вас ща тряпкой!» И те – врассыпную! А сама-то та нянечка: в два раза их моложе.

И вот поставили меня вечером, отец игумен С. поставил, говорить речь о вреде курения. Это всё равно, что поставить меня (или любого из вас, ребята) посреди детского сада с кучей насельников-деток в колготках и заставить рассказать им лекцию о кромешном вреде шоколада, мороженого, эклеров, воздушных змеев, мамы, бабушки, потом: папы, игрушек, мультиков, ледяных горок... ну и, конечно, конфет.

И вот я, ребята, начал говорить. А что ж говорить, если я только вот-вот пару лет назад сам только бросил!?

Вот я начал плести: «Знаете, ребят [а мы с отцами и персоналом их всех «ребятами» называли, потому что они и правда дети], что такое свечка, которую вы поставили Богу?» – «Не-е-ет», – замычали ребята и придвинулись ко мне поближе на своих скамейках. – «Ненужно нашему Богу наших свечек просто так, как они вот такие есть, Ему слез наших нужно о ребятах близких, о себе, возле наших же огоньков. Царь Давид говорил вот что: «Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». Богу нужно наше сокрушенное сердце, а не палочка воска с огоньком. Поэтому-то и ставят свечи в храме: это не обряд, не магия, не «приношение» – это мы Богу как в телевизоре показываем, когда свечку зажгли: «Смотри, Боже мой хороший! Я всем сердцем к Тебе стучусь: прости меня, дурака! Я столько наделал!» Вот поэтому мы и зажигаем свечи». – «А курить-то здесь причем?» – спросил Петя, самый «взрослый» из них. – «А ни при чем. Главное: с какой мыслью курить. Если во славу Божию, если в покаяние курить, если ваша душа этим дышит: ну, курите, чего уж там? Вам досталось по самые гланды в этой жизни. Но вы, зажигая сигаретку, сбежав за ограду Дома инвалида, перед тем, как затянуться, прошепчите, прошу вас, ребят: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!» А Бог – все управит...»

Ох и отругали меня потом слышавшие это всё дело монахи! :))) Получил я по соплям...
sasha_bor: (Default)
*сегодня*
Шел я сейчас из гастронома, нагруженный в рюкзаке продуктами-овощами, а овощи гораздо тяжелее, чем, например, баночки с икрой. Поэтому шел я медленно, степенно, была б папироска – покуривал бы и папироску, но я ж бросил, ёлки-палки. Ну, иду...

А возле углового магазина, смотрю, стоят два маленьких подростка, портят на дым сигаретки и интенсивно беседуют. У одного на лице акне разгулялась серьезная: он аж светится весь в красном спектре, другой же маленький такой, хороший, но в шапочке подростковой чуть не до кадыка: куда он только там сигарету втыкает и как смотрит наружу – непонятно!..

И вот я с ними поравнялся: иду я медленно, степенно, и слышу, как прыщавый подросток говорит маленькому в шапке: «Гляди (непечатное слово я заменю здесь на более или менее печатное), гляди, нахер, мал-мала я тут побалакал...» И смачно сплюнул себе под ноги.

И тут мне вспомнилась одна цитатка, она хорошая, ребята. И в самую тему.

"Один брат после отшельничества, приняв иноческий образ, тотчас заключился в келлии, говоря: я отшельник. Старцы, услышав о том, пришли, вывели его и заставили обходить келлии монахов, приносить раскаяние и говорить: простите меня! Я не отшельник, но монах новоначальный. И сказали старцы: если увидишь юношу, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда, ибо ему это полезно". (Великий Лимонарь. Глава 10. "О рассудительности", ст. 159).

"Если увидишь юношу, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда, ибо ему это полезно!" И я остановился, пыша паром, как паровоз у узловой станции, встряхнул на плечах за спиной рюкзак, вспомнил всю свою молодость и юность арбатскую и прочую и сказал молодым подросткам: «Шли бы вы, что ли, домой, ребятки. А то ведь взорвусь». – «Ну взорвись, дядя!» – ответил мне прыщавый. И я сказал ему в лицо: «Бух!!!» И они побежали...

И настроение у меня сразу стало хорошим!

А еще, ребята, помолитесь-ка: спаси, Господи мой дорогой, @Наталью Рогулину со всеми её близкими и подругами! Она мне вчера столько невероятных подарков привезла! Это просто непередаваемо! В ответ я – вот только схожу в храм поработать, – зазипую и выложу всех своих сербов, а потом и греков на яндекс.диск, чтобы хоть как-то компенсировать эту совсем незаслуженную мною щедрость. Ну и с вами, ребята, ссылкой потом поделюсь. Есть у меня еще и православные арабы, и грузины, и румыны (они, на удивление, просто невероятно красивые), и абхазы, и болгары, и русские, конечно, есть. Так что следите за программой передач! А я пошел маме помогать по делам. Спаси вас всех, Христос!
sasha_bor: (Default)
*устало и совсем чуть-чуть*
Ездили снова с мамой в больницу. Укатались все: в глазах темно, ничего уже по такой дороге не хочется, и в голове подлые мысли роятся. Про грустное не буду, что мне там зав.отделением сказал-наговорил, это я лучше промолчу.
Зато добрые ребята-монахи подогнали нам небольшого осетрёнка. Впервые я разделывал осетра, хоть и очень небольшого. Раньше б мне, при Советской-то власти, за это дело руки б оторвали, а сейчас – ничего, цивильно так разделал рыбку, голову и хвост на уху пущу, а серединку зажарим с мамой, хотя там тех кусков: чихнул и промахнулся. Но всё равно, хоть так попробовать рыбу-то. Она ж ровесница тиранозавров! Ну не конкретно эта – эта нам совсем еще девочка досталась, а вообще, в принципе. У них, у осетров, поэтому и костей-то нет, одни эти, как их, херовины-то... пластины, в общем... Завтра на Старый Новый год попробую пожарить: самому интересно, что получится!

Вот вам, ребята, про рыбок: "На основании того, что в Церкви есть плевелы, дурные рыбы и козлища, нельзя, прорывая сети, уплывать из невода, оставлять плодородное поле и убегать из стада, управляемого Добрым Пастырем". (Augustine of Hippo, saint. Answer to Petilian the Donatist. Book III. Ч. 2: 3). То есть, кто не читает на иностранном: это блаженный Августин Иппонский. Такие дела. Пойду в кровати полежать: устал...
sasha_bor: (Default)
10 мин. ·
*вот, обещанное весёлое*
Кто о чем, а мертвый о припарках... )

Снова я из Агады вам притчу покажу.

"Рабан Гамлиель выдавал дочь замуж.
— Благослови меня, отец! — попросила дочь.
Рабан Гамлиель произнес:
— Да будет воля Господня, чтобы ты более не переступала моего порога.
Родив сына, она снова стала просить отца благословить ее.
— Да будет воля Господня, — произнес рабан Гамлиель, — чтобы слова "горе мне!" были обычным твоим восклицанием.
— Отец! — сказала дочь. — Два торжества были у меня — и оба раза ты проклял меня!
— Нет, дочь моя, — ответил рабан Гамлиель, — не проклятия это были, но благословения: я пожелал тебе столь счастливой и радостной жизни в доме мужа, чтобы никогда надобности не было тебе возвращаться в мой дом. Затем, я пожелал сыну твоему жить и расти, а тебе заботиться о нем, то и дело восклицая: "Ах, горе мне, я еще сына не накормила!", "Горе мне, я еще сына не напоила!", "Горе мне, я еще в школу его не отправила!" (Бер.-Р., 27). (Агада. Рабан Гамлиель II Ямнийский. Проклятие – благословение. Москва. Изд. «Раритет», 1993 г. С.: 229–230).

Здоровско, правда ведь?
sasha_bor: (Default)
4 ч ·
*надо же, фейсбук стер моё это письмо! вот же! тогда я снова пощу..."
Ходил в парикмахерскую, постригся наголо. У нас тут такая парикмахерская узбекистанская для дворников в подвальчике работает: закачаешься! Всё удовольствие – 70 рублей, но я всякий раз даю сто: они же трудились. Вот и подстригся снова: внешним людям под моими шапкой и капюшоном и так не видно, а кто на огласительные придет: сами виноваты.

Завтра ехать с мамой в онкологичку рано утром, а я как-то за эти месяцы устал, ребята, от онкологической больницы. Как же, думаю, мой дорогой друг врач Антон К. там мог какое-то время поработать!? Вот ведь сильный человек, эх! А я... Так вот.

Там, хоть я и хохочу, и шутками разбрасываюсь по-над кустами цветов в горшках в приемном, по палатам и закоулкам отделения, как тот Петросян сыплю шутками, а там всё равно люди ходят по коридорам, а в глазах у них, как и у моей мамы немножко такое теперь появилось, написано: «Господи! Забери меня отсюда! Господи, прошу: поскорее!»

Есть замечательный концерт. Он просто, ребята, очень замечательный, и я его всею душой люблю. Это "Joe Pass, Red Mitchell – Finally: Live In Stockholm". Мой покойный папа уже совсем около смерти, за несколько дней было дело: а вот ведь вдруг открывал глаза со своей кровати, когда я расшторивал занавески и впускал солнце и воздух в комнату, и я ему тут же врубал этот Live In Stockholm громко-громко через колонки и сам сидел в углу, и у меня сердце сжималось от прекрасного. Это невероятная музыка, замечательная. Кто понимает, тот поймет.

https://youtu.be/uclfkNRWADw

Завтра ехать в онкологичку... Ой-ёй... Но вот, что я думаю, ребят, не обижайтесь: не совершился, – думаю, – человек, кто хоть раз не побывал в онкологичке или, скажем, в хосписе. Или в тюрьме не побывал, или в детском доме. А в доме инвалида – это вообще, ребята, голову ставит навсегда на место! (Но это я вам не говорил: это секрет!)...

Пойду крутить конвертики из лаваша армянского и тушеной капусты. Маме нравится, мне нравится: чего еще надо?

А, да! Надо, ребята! Вздохните, отцы, братья и сестры: тесть мой Василий Иванович унывает очень: на исходе совсем: его уже ни одна больница не берет. Прописали морфий, прогноз: на небо. И мы с мамой тут: я б съездил бы к нему, он замечательный человек, это правда-правда, навестил бы, дак, куда ж я от мамы теперь?

Что-то я вас закошмарил в конец! Простите, ребят, это мне ж говорить с кем-то надо! Я чуть позже напишу хорошее и красивое!

А вы пока, если мы с вами одной крови, воткните в «Joe Pass, Red Mitchell – Finally: Live In Stockholm». Это не музыка, это так моя душа всхлипывает... ;)
sasha_bor: (Default)
7 ч ·
*хоп-па*
У меня зажужжал ноут. Это не очень добрый знак. И я знаю, что это – точно не кулер. Щас, – подумалось, – ка-а-ак накроется моя машинка, и привет родителям: всё в стол буду снова на бумажках, как раньше писал, писать. А я писал на всём на свете: на туалетной бумаге, на оторванной бересте, на билетиках от автобусов. И даже, ребята, когда-то давно, в другой моей жизни, выпустил самиздатом сборник своих стихов в одном экземпляре, написав их, стихи эти, тушью на билетиках от метрополитена: самых первых билетиках от метрополитена, которые появились сразу после зеленых жетончиков. Скрепил билетики со стишками по дырочкам кольцом от своих ключей от двери в квартиру: благо, у билетиков была специальная дырочка в правом верхнем углу, и подарил одному моему просто замечательному другу А. Вряд ли он эту книжку выкинул, я его знаю, но могла могла и затеряться...

Так что, если я вдруг внезапно пропаду из эфира, не переживайте, ребята и девчата мои хорошие: это меня постигла небольшая неприятность, и мой комп накрылся медным тазом. На новый надо будет кредит брать, а это такая морока, такое гадство, что... что я даже зажмуриваюсь, как себе это только представлю!..

Зато! Зато я сегодня повидался с замечательной Наталией (Наталия Рогулина (Natalya Rogulina) Рогулиной. Повидался же на Рижском вокзале с нею, и вот что я скажу вам, ребята: такого красивого и замечательного и очень красивого человека ещё и поискать надо, такого и свет не видывал, а я много на свете посмотрел!.. Я даже немного заикаться стал, когда с нею, с Наташей, говорил! «Бегемот и фея» – что-то такое у нас произошло у Рижского вокзала. И за все подарки, и за всё остальное: я просто очень благодарен, очень! Я поражен в самое сердце! Спаси вас, Наташа, и всех ваших родных и близких Господь наш Иисус Христос!..

А я пойду маму кормить.. Такие дела.
sasha_bor: (Default)
21 ч ·
*всякая ерунда обо всяком*
"Его удовольствие "
Однажды в субботу ученики застали ребе Акибу в слезах.
— Учитель! — удивились они, — Не сам ли ты поучал нас словами пророка: «И назовешь субботу удовольствием своим?»
— Это и есть мое удовольствие, — ответил ребе Акиба.
(Шиб, Гал. по Мидр.) (Агада. Р. Акиба. Его удовольствие. Москва. Изд. «Раритет», 1993 г. С.: 252)

И вот, что я вдруг понял. Фотокарточки нас, ребята, не спасут. То есть я думаю: наши дети наши фотокарточки просто вытрут: «format c:/», когда нас не станет, и привет родителям. Да и писульки тоже не станут читать. Ну, скажем так: мои писульки – точно не станут.

Сейчас вдруг подумал: нету того визга в сердце от радости. Не у них, у молодых: у нас уже нету: не осталось.

Просто, мы не можем нашим детям объяснить, что плакать – это тоже удовольствие. Я не в пошлом свете: ни-ни! Скажем так, хорошо, скажем так: не "удовольствие", а "потребность". Потому что человеку потребно плакать. Любому.

Вот я на днях проснулся на своем этом временном старом диванчике, хотел уже встать, пойти, варить кофе для себя и для мамы, но вдруг мне сделалось неприятно, и я вдруг увидел, что левая моя ладонь глубоко расцарапана эдакой раной. Кошек мы с мамой совсем не держим, поэтому царапаться некому: нам это ни в коем случае и держать-то нельзя, да и гвоздей я не трогал ночью. Что за нахер за такой?

А больно ж, зараза. Прижег этой, блин, зеленкой. Но!

Просто вот так, думаю, вышло-то: я не плакал в последнее время: как-то из-за маминых сквозных ран, крови, сукровицы, промокших бинтов, ватных тампонов, пинцетов, антибиотиков и... и прочего – я как-то, ёлки, стал будто эдакая мраморная бесчувственная жопа. Впрочем, я и раньше был такой, хотя немного и плакал. Ну, конечно, тихонько, сам по себе, о судьбах мира... Да и любая жопа иногда плачет: не мне вам рассказывать, ребята. Ну и вот: что плакал-то, а теперь перестал – это ерунда, всё так. Видно, Ангел мне руку-то и прокусил, что я плакать тогда бросил. И правильно, кстати, сделал, что прокусил, хорошо сделал.

Но в миру, у нас, на земле, интересно-то вот что: кто ж меня ночью за ладонь-то всё-таки оцарапал? Ангелы-то, ребят, просто так не кусаются: это я точно знаю! Совершенно точно! Ну и...
Узнал. Это, оказалось, и правда гвоздь. Из спинки кровати торчит. Забить мне его нечем: все инструменты остались на квартире у жены и деток, поэтому пусть он и дальше торчит. Просто я стану спать аккуратней и во сне руками не махать.

А плакать всё равно надо. Это и есть мое удовольствие. Вспомните хотя б, что ли, прп. Иустина (Поповича): "Прости меня, Боже, но я больше всего люблю Бога, Который плачет".

Вот такие вот дела, ребята.
sasha_bor: (Default)
Вчера в 16:12 ·
*тдк. такая дурацкая кассета была раньше: тдк*
И вот я жестоким образом обломался и даже невидно для окружающих зевак расплакался у дверей супермаркета. Потому что я туда пришел покупать чуни. Да.

А дело в том, что вся моя зимняя обувь в полном составе, причем, сволочь она: одновременно нажала на кнопочку «самоуничтожение» и была, плутовка, такова. Нет, не выдержала она, верно, суровых вот этих вот минувших русских холодов. И стало мне ходить не в чем: хоть в носках ходи по снегу в семи парах...

А я тут случайно, скрываясь от взора подозрительной охраны гастронома-супермаркета: а я – ни-ни! – ничего, не дай Бог, не подумайте, не украл, просто я сам с виду очень подозрительный! – так вот, я, скрываясь от навязчивого охранника, нырнул в магазинчик, типа «Рыбалка и охота: крючок – рыбе в рот». Ну а что? Ни рыбалка, ни охота мне не чужды. Крючки тоже не отталкивают. Ну, я вошел. А тот охранник метнулся обратно и, думал, дурилка, что не замечен, нырнул в свой окоп возле касс и затаил гнев, и затаился.

А тут вдруг на полке: чуни! Боже мой! Это не обувь, это слезы моей радости! Они, чуни, и для зимы, и для войны, и даже для погромов! Не сапожки, а сущие чудеса!

И я помчался снимать с карточки денежку немного. Там и без моего, на карточке, немного, но стоят эти чуни всего ничего: две тыщи. Ой-ёй, мамочки! Бегу, подскальзываюсь, падаю на грунт, потирая колени и локти, поднимаюсь и снова бегу...

Добежал, снял, помчался обратно. Прилетаю как те «Алые паруса» (в основном, мордой алой прилетаю), паром пышу весь с головы до пяток как русская тройка из всех коней, протягиваю скомканные две тыщи, мокрые в ладошке от пота и слёз. И слёз. А он, продавец, вот же ж су... ой!.. а он же ж, гадина, и говорит: «Всё выкупили! Остался только 39-й размер и 46-й!..»
И душа моя тотчас сделала базедовы глаза, как у Крупской.

Я стал метаться мыслию: «Так, – метался я, – 46-й на голову мне влезет: будет у меня две шапки! Но! Но шапки мне пока не нужны. А 39-ый: это – после, потом, когда вот я умру, не спасусь и стану бесом, тогда мне на мои копытца – в самый раз будут... И т.д.».

И вот я жестоким образом обломался и даже невидно для окружающих зевак расплакался у дверей супермаркета. Я не купил чуни, а в детстве – чуни была моя практически единственная обувка на севере. Это даже не «удобно», это – вторые ноги на запас, на зиму...

Впрочем, ребята, я шучу, хотел вас улыбнуть. Фиг с ними, с чунями. Лучше я вам из иудейской Агады, которую я никак не могу перестать читать, она, простите, очень смешная, один случай великолепных смысловых направлений приведу, хорошо? Только вы не злитесь на меня! Просто мне нравится.

Вот, к слову, сегодня в магазине: я ходил маме за кочаном капусты: решил сделать ей её любимую тушеную капусту, а за кассой вдруг, смотрю, сидит черный как смоляное чучелко негр. А наши-то бабки (полхрама нашего по лицам узнал!) стоят с корзинами и вопят: «Не пойдем к негре! Посадили, сволочи и буржуи, нам чертей за кассу! Мы к той бабе лучше, к белой, пойдем, что соседняя!» А та «белая баба», продавщица, то есть: она товар принимает, не работает она. И вот стоят старухи толпою прибывающей и орут. Много их накопилось, а никто к негру не идет. Дурочки.

Ну, а я пошел: я негров, индейцев и арабов совсем не боюсь, я с ними дружу, обычно. Дак, выложил на ленту кочан капусты, он, негра-то моя, улыбается так добродушно! «Чик-чирик» под красным лучиком, – пробил мне капусты и говорит с улыбкою: «Чачан апуста пакет да?» И мы с ним засмеялись. Не в обиду, по-доброму. Хороший такой негритенок, больше б таких бы. А старухи те так и стоят-шипят с полными корзинами. Вот ведь...

Так вот, Агаду ж хотел показать!

"МУДРОСТЬ И КРАСОТА"
— О, прекрасная Мудрость в некрасивом сосуде! — воскликнула дочь кесаря при виде ребе Иошуи, не отличавшегося красотой лица.
— Дочь моя, — сказал ей р. Иошуа, — в каких сосудах у твоего отца, у кесаря, хранится вино?
— В глиняных.
— Как, вино кесаря — и в таких же глиняных кувшинах, как и у всех простых людей!
— А в чем же следовало бы нам держать наше вино?
— Вам, столь знаменитым и славным, приличествует держать ваше вино в серебряных и золотых вазах. Вино было перелито в серебряные и золотые вазы — и скисло.
Спрашивает кесарь:
— Кто посоветовал тебе сделать это?
— Р. Иошуа бен Ханания, — отвечает царевна.
Призывает кесарь р. Иошую:
— Как мог ты посоветовать это моей дочери?
Рассказал p. Иошуа, по какому поводу он так поступил:
— Мой совет был только ответом на ее вопрос.
— Встречаются, однако, мудрецы и с красивой наружностью?
— Некрасивые — они были бы еще более мудрыми...
(Таан., 7). (Агада. Р. Иошуа бен Ханания. Мудрость и красота. Москва. Изд. «Раритет», 1993 г. С.: 238)

Эта притча меня немного утешила. Осталось еще к гадкому-то моему виду уму бы завести, и совсем отлично станет.

И вот еще что: помоги, Господи, страждущему новорожденному Стефану! Аминь и аминь.
sasha_bor: (Default)
9 января в 12:57 ·
*Получил посылку из Тюмени*
С утра выхожу на улицу морозным правилом молитвенным подышать, пока не закашляюсь, дак, дурья башка, заглянул автоматом внизу в подъезде в почтовый ящик, а там извещение лежит: «Сафонову А.В. явиться на почтамт за посылкой из Тюмени!» Ой, у меня всё сразу ёкнуло внутри, из головы всё сразу повылетало, и поехал я на автобусе на почтамт. Получил названную посылку: ящик такой немаленький. Пока ехал обратно, даже от восторгов написал стишок:
«Получил посылку из Тюмени,
Рад был до едрене-фени».
Дома открыл. Здоровско, ребята, я такого еще ни разу в жизни не получал. Сейчас фотокарточки покажу: (на первых фотокарточках я посылочные подарки на кровати на своей разложил, а на последней – это я такой на морозе достаточно ехидно ухмыляюсь, когда меня знакомый парнишка вчера на улице сфотографировал из-за ледяных усов; то есть, выходит, на последней карточке – получатель, ну и автор всего этого безобразия).
PS: Я бескрайне благодарен ребятам-тюменцам из издательства "Русская неделя": они невероятные молодцы: Мирослав, Тимофей, Иван и все-все остальные, кто потратил на меня, такого дурака, столько времени и сил!.. А я пойду трофеи рассматривать, да и маме покажу: ей уже не терпится посмотреть, а она лежит, ей сегодня в больнице рану зашили: только что монахи привезли её обратно на машине. Но не до конца ещё зашили, всё ещё впереди... Поклон вам, ребята!

фоткарточки тут )
sasha_bor: (Default)
*да так...*
Сегодня ходил сквозь мороз на огласительные беседы, собирал усами и бородою маленькие сосульки, дышал как несколько драконов паром. К моему огромному удивлению пришло достаточно много людей, так что я провел вполне себе полноценное занятие. А по окончании как обычно сказал: «Отвечу на любые ваши вопросы».

И ко мне подошла девочка, которой класс второй или третий исполнилось (я специально так написал, не злитесь, пожалуйста: мне трудно запоминать возрасты всех, меня окружающих детей, и я уже достаточно давно вышел из положения так: я запоминаю их классы: да так и проще: "а сколько вашему мальчику?" – "да, седьмой класс". – "о-о-о!")...

(дальше не было сил написать, и текст обрывается)

Продолжаю уже 8-го числа. Пришел я из храма: мороз у нас у Лоси тут лютый стоит, как язвительная Хакамада. От неё даже в тёплом гастрономе не спрячешься: достанет. Ребята мои сегодня не пришли, а я ж не знал, я волокся по минус-тридцать, укутанный во французскую униформу времен разгрома их армии зимою начала XIX века: что только я на себя не намотал! Ну, так вот. На ребят я не обижаюсь: они молодые, чего им? Они скачут как козлики сейчас где-то, коньками на катках сверкают, с барышнями хохочут, переплетаясь столбиками пара от их одновременного дыхания... А я – я потерплю, мне ничего, мне нормально.

И ко мне подошла девочка и говорит:

– Простите, мне мама недавно подарила детский молитвослов, показала молитвы.

Я смотрю: мама за дальними партами прячется, делает вид, что девочка не с ней. А девчонка храбрая, не заикается даже перед таким-то страшилищем как я!

– Это очень хорошо, дочка! – отвечаю я.
– И она мне показала вечернюю молитву перед сном.
"Ну, это, я сразу про себя думаю: "В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой, Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. Аминь"
– И?
– И вот я ее стала перед сном читать, перед каждым сном. А не засыпаю! Ведь это же молитва «на сон грядущим», почему же я не засыпаю?
– Ну, милая, – а смотрю, мамаша-то та из задних парт, с Камчатки, поближе перебирается, – ведь молитва – это не снотворный порошок! И не снотворные таблетки! Нельзя от молитвы ждать, что ты прочтешь и раз: уснул! (Впрочем, такое, конечно, бывает: это когда ты вдруг дома решил на ночь глядя все часы вычитать по часослову, а потом за кафизмы еще принялся на последнем издыхании, да-а-а; но я не стал ей, девочке, об этом рассказывать). Нельзя думать: вот прочитала "В руце Твои..." и сразу заснула!
– А как же ж тогда?
– А ты лежи и читай "Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй" Так и заснешь. Некоторые, – дальше говорю, – считают перед сном овечек. Ну можно, а чего? Только ты на каждую овечку по "Господи, помилуй" на ее борту мысленно пиши!.. А вообще, – говорю, – отцы-афониты (она, конечно, не знает, кто это... пока; ну а пока это звучит хотя бы вполне авторитетно: "афониты...") отцы-афониты, – говорю, – советовали так: "Если не спится: не насилуй себя, не лежи в темноте, глядя в потолок! Начнут у тебя мысли роиться: "Ой-ёй, кругом в мире война, вселенные разлетаются, зодиаки стали жутко некрасивые, звёзды гаснут, мама гриппом болеет, а у меня завтра в школе контрольная..." Если не спится: встань, помой посуду, – а у той мамы, вижу, уже глаза заблестели от радости, она уже в первых рядах сидит, – убери одежду в шкаф, собери ранец, почитай книжку, порисуй. Захочешь вдруг спать: тогда и ложись!
– Правда? Правда так можно?
– Ну, конечно можно. Только ты у мамы всё-таки на всякий случай спроси...

И они, рассмеявшись и взявшись за руки вдвоем с мамой ушли из часовни. А мама вдруг обратно на секундочку прибежала и говорит: "Спасибо!" А за что, я так и не понял, спасибо?..
***

Лучше я вам приведу одно установленное правило четверых судей из того самого Содома (их, нечестивых судей, звали: Шакрой, Шакрурай, Зайфой и Мацли-дин). Правил у них было, конечно, гораздо больше всяких подлых, но вот это меня сегодня утром, перед тем, как я пошел в храм, порадовало (привожу текст из Агады):

"Если кто отрежет ухо у чужого осла, животное поступает в полное его распоряжение до тех пор, пока не отрастет отрезанное ухо".

Поклон вам, ребята! "Христос рождается, славите!"

***
7 января в 12:48 ·
Вот отрывочек-пожелание вам, ребята, от митрополита Лимассольского Афанасия из его проповеди вчерашней "Днесь Христос рождается" (Μητροπολίτης Λεμεσοῦ Ἀθανάσιος: "Σήμερον Χριστός γεννᾶται"):

"...Давайте пойдем по пути подражания Христу в нашем сердце через смирение, покаяние, изменение образа мышления. Давайте внутри нас оставим место, как говорил старец Паисий, для работы божественных событий, внутри нашего существа. А этот великий праздник да будет судом в нас самих, наших действий, наших деяний, наших размышлений, наших устремлений, нашего расположения для других людей. И в заключении нам следует понять, что Божественная логика не вмещается в рамки логики мира сего. Иной является логика Бога.

Я желаю всем вам доброго и святого Рождества Христова, а Христос да удостоит нас Его принять в нашем сердце, и пусть даже немного мы да вкусим от этой благодати святых праздников".

***
6 января в 14:07 ·
*приехали*
Возил маму сегодня ра-а-а-ано утром в больницу, чтобы врач посмотрел. Всё ничего, всё хорошо, снова меня похвалили, мол, «как профессионально у него, у вашего сына, получается перевязка». Был польщен. А в Красногорском районе на Истре-то, это ж уже Подмосковье, там и снег белый-пребелый сверкает яркими крапинками, и градус окружающего воздуха ниже значительно, да ведь и утро же еще: морозы такие трещат: мамочки мои! А я в курточке, дурак, в лёгонькой поехал, думал: «А-а-а, всё одно на такси ехать, не в пролётке ж!» А мама моя ходит очень медленно, потому что задыхается. И вот мы пару шагов сделаем и стоим с ней. А до торакального отделения: пилить и пилить через самые сугробы, и светает еще только: темно кругом. Вот только волков не хватало для полного колорита, что б выли из-за кустов... Ну и промёрз же я, ребята! Ой-ёй! У меня даже кишки заиндевели и от шагов стали внутри похрустовать как льдинки. А решил сморкнуться: на морозе сопли ж текут в три ручья, достал из сумки влажные салфетки: «Что такое!?» А они замерзли, блин! Я одну достал: ею бриться можно запросто! Очень я посмеялся от этого.

Домой обратно маму довез и довел, одел вместо курточки этой дурацкой полушубок лётный, фиг с ним, что молния только через раз застегивается, зато тепло в нём: хоть убей и в снег клади в сугроб: ничего не будет! И ходил, правило сам себе из мозга на язык надиктовывал, Бога всё-то просил смилостивиться. Бог – хороший, Он смилостивится.

А в больнице, пока я ждал с осмотра и с перевязки маму в коридоре в окружении грустных больных, я вдруг интересную вещь, новую для себя, отметил в голове. Вот, помните же, да? "Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное" ("ου κας ό λέγων μοι Κύριε Κύριε, σωθήσεται αλλ' ό ποιων την δικαιοσύνην") (Мф. 7, 21).

Интересно тут – я вдруг понял, – интересно тут словосочетание "не всякий". Например: "Редкая птица долетит до середины Днепра". Тут что "редкая", что "не всякая": смысл в том, что кое-кто и долетит! Т.е., вернувшись к евангельскому тексту, вдруг понимаешь: "Не всякий, говорящий Мне, "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное... Не всякий, понимаю. Но кое-кто таки войдет, говорящий-то!". Так что всё равно надо говорить постоянно: "Господи! Господи!" Будем так всё равно говорить. А там – там посмотрим, чем дело закончится, мало ли...

Поклон вам, ребята! А я пойду, у мамы посижу на стуле: устала она от сегодняшних приключений, лежит...

***
Александр Сафонов
5 января в 16:56 ·
*немного всякого смешного*
"До двадцати двухлетнего возраста р. Элиэзер бен Гиркан ничему не учился. Отец его был богатым поселянином и, занимаясь в обширных размерах хлебопашеством, заставлял своих сыновей исполнять все полевые работы. Однажды, когда братья были заняты на черноземной полосе, Элиэзеру досталось обработать участок каменистой почвы, и отец застал его за работой в слезах. — О чем ты плачешь? — спросил отец. — Если для тебя эта работа тяжела, я переведу тебя на черноземное поле. Но и за работой на новом месте отец застал его плачущим и спрашивает: — О чем же ты теперь плачешь? Быть может, и эта работа тебе не под силу? — Нет, — ответил Элиэзер, — а плачу я потому, что меня влечет к изучению св. Торы. — Но ведь тебе уже двадцать два года, и в таком возрасте вздумал ты начать учиться! Нет, жениться тебе пора. Будут вот дети у тебя, ты их и посылай учиться. Однажды приходит он к отцу и заявляет: — Ухожу учиться к рабан Иоханану бен Заккаю. — А я говорю тебе, — отвечает отец, — что ты крошки в рот не возьмешь, пока не распашешь весь участок! Назавтра, встал чуть свет, отправился Элиэзер в поле и принялся за работу, но вдруг животное, на котором он пахал, оступилось и сломало ногу. "Мне же ко добру случилось это", — подумал Элиэзер и, бросив все, бежал с поля и отправился в Иерусалим, к рабан Иоханану бен Заккаю". (Агада. Р. Элиэзер (Великий) бен Гиркан. Первые испытания. Москва. Изд. «Раритет», 1993 г. С.: 231)

Вот ведь как бывает, ребята. Даже ногу животное сломать просто так не может. Всё для нашего спасение Богом устроено. Хоть и Агаду вам привел, но и её иногда презабавно читать бывает...

Ездил к деткам и жене к себе (в бывший теперь уже) домой. Забирал лётную телогрейку на морозы: свистят по радио по всем каналам: завтра чуть не двадцать восемь будет! Забрал из шкафа эту на меху телогрейку, расцеловал жену мою милую, а дети-то так ко мне и не вышли: спали оба как суслики под кайфом. Ну, это ничего, я не расстроился.
Иду же я обратно к остановке, к маме-то ехать, а на столбе вдруг вижу – а я чутка подслеповатый, короче: слепой я совсем, – вижу объявление висит, жалкое такое. Ну, как вижу, так и читаю: «(Тут сверху что-то мелкими буковками, фигня всякая нарисована) А потом вдруг огромным кеглем: Клопов!» – «Ого! – думаю, – какая звонкая фамилия! «Кло́пов». Баллотируется он что ли куда-то?..» А сам иду дальше, мечтаю: «Клим Клопов: человек-легенда: пожарный без одной ноги спас почти утраченного кота из лап свирепого пламени пожара...» Нет! Всё-таки вернулся к столбу, прочитал объявление. «Уничтожим клопов». Ну ёлки-палки...

«Мой брат Ки-Тов»
«В одном из южных городов был содержатель заезжего двора, кото¬рый вместе с шайкою грабителей обирал своих постояльцев. Поступал он так: встанет ночью, оденется по-дорожному и пойдет будить приез¬жих, говоря: — Вставайте, отправляйтесь по холодку в дальнейший путь. Я пойду провожу вас. Проезжие отправлялись вслед за ним, а грабители уже подстере¬гали их и всем награбленным делились с содержателем заезжего двора. Случилось и р. Меиру заночевать там. Встает, по своему обыкно¬вению, хозяин и предлагает проводить его в дорогу. Р. Меир же отвечает: — Мне надо подождать здесь моего брата. — А где он теперь находится? — В синагоге. — Как зовут его? — Ки-Тов. Отправляется хозяин к синагоге и начинает звать: — Ки-Тов! Ки-Тов! Где тут Ки-Тов? Никто не откликается. Всю ночь проходил он, ища Ки-Това. Когда начало рассветать, поднялся р. Меир, вывел своего осла и стал собираться в дорогу. — Где же, — спрашивает хозяин, — твой брат, которого ты здесь ждал? — Да вот же он и пришел, — отвечает р. Меир, — указывая на восходящее солнце: "И видел Господь свет — ки-тов (что он хорош)"» (Береш.-Р., гл 92). (Агада. Р. Элиэзер (Великий) бен Гиркан. Мой брат Ки-Тов. Москва. Изд. «Раритет», 1993 г. С.: 273).

Такие дела, ребят.

***
Александр Сафонов
5 января в 1:09 ·
*...*
Сегодня же уже пятое число? Да я сам посмотрю, ничего, ничего. Да. Пятое. Сегодня, значит, три года, как умер Ваня Луцкий. Это был очень хороший человек и мой друг. Однажды он ночевал у меня дома каким-то летом, а шли вот эти страшные летние дожди кругом. И вот ночью вдруг мы с ним из разных комнат как-то сразу в три ночи вскинулись: а у меня ж там был кругом ремонт, всё в побелке и всё в этом самом говне – а мы с ним вскинулись, с Ваней, встретились в прихожей, заставленной ведрами со шпатлёвкой и прочей ерундой, и Ваня мне говорит: «Слушай, Борка! Когда ж мы на насыпи-то у железнодорожной станции с тобой пили портвейн, я ведь там забыл свою безрукавку стеганную! А там же внутри ключи, кошелек и всякое». Что ж делать? И мы с ним побежали. И отыскали его безрукавку. И пошли ко мне обратно домой в рассветающей уже Москве. И пока шли: вдруг вспомнили, как мы с ним в Лавру когда-то зимой ездили вдвоем. Шли себе, вспоминали и хохотали. Действительно весело было.

***
4 января в 22:36 ·
*вот вы мне не верили*
Вот вы мне всё не верили, а я – слева! Этот в капюшоне и есть я. Ну, в общем, это ко мне сегодня друг заходил хороший, Дядька (Руслан Сухушин (Ruslan Sukhushin). Он тот, который справа. Ну не красивые ли мы, а?

sasha_bor: (Default)
*Получил посылку из Тюмени*
С утра выхожу на улицу морозным правилом молитвенным подышать, пока не закашляюсь, дак, дурья башка, заглянул автоматом внизу в подъезде в почтовый ящик, а там извещение лежит: «Сафонову А.В. явиться на почтамт за посылкой из Тюмени!» Ой, у меня всё сразу ёкнуло внутри, из головы всё сразу повылетало, и поехал я на автобусе на почтамт. Получил названную посылку: ящик такой немаленький. Пока ехал обратно, даже от восторгов написал стишок:

«Получил посылку из Тюмени,
Рад был до едрене-фени».

Дома открыл. Здоровско, ребята, я такого еще ни разу в жизни не получал. Сейчас фотокарточки покажу: (на первых фотокарточках я посылочные подарки на кровати на своей разложил, а на последней – это я такой на морозе достаточно ехидно ухмыляюсь, когда меня знакомый парнишка вчера на улице сфотографировал из-за ледяных усов; то есть, выходит, на последней карточке – получатель, ну и автор всего этого безобразия).

PS: Я бескрайне благодарен ребятам-тюменцам из издательства "Русская неделя": они невероятные молодцы: Мирослав, Тимофей, Иван и все-все остальные, кто потратил на меня, такого дурака, столько времени и сил!.. А я пойду трофеи рассматривать, да и маме покажу: ей уже не терпится посмотреть, а она лежит, ей сегодня в больнице рану зашили: только что монахи привезли её обратно на машине. Но не до конца ещё зашили, всё ещё впереди... Поклон вам, ребята!

Read more... )
sasha_bor: (Default)
*немножко дурацкого*
С каждым годом, когда за сорок исполнилось: до сорока-то только бабочки кругом красивые летают, да, так вот, после сорока-то настроение начинает кипишевать, как то самое кенгуру, которое, дура, сильно расстроилась. И вот что же? Мне только что было радостно: обработал рану, перевязал матушку мою: «Господи, благослови!», посидели с ней в обнимку, посмотрели в телевизор, где у неё там, у мамы, валерий леонтьев учит с экрана меня – меня! – как мне жить. Я, конечно, посмеялся: «Дали б мне на одни только сутки этого валеру леонтьева, я б наглядно бы ему показал, как жить просто, а как – не очень просто»... А потом я пришел в комнату с ноутбуком, и мне стало нескончаемо грустно. Грустно, потому что только человек, даже никакие не ангелы – только человек награжден чувством красоты. Вот вы думаете, ребята: «Ой, как красиво! Какой закат красивый с деревьями!..» Или: «Ой, какая красивая девушка, ёлки!..» Или: «Какой храм красивый, Боже мой!..» А без человека красоты не существует. То есть ее нет без нас. Поэтому и появилась в конце концов фотография. И иконопись. Впрочем, не совсем поэтому, но и в том числе, не стану тут умничать, вы сами, ребята, знаете. Я чего сказать-то хочу? Красота – это и есть вы, то есть мы (меня можно в расчет не брать), красота это когда вы, то есть мы, ладно: ты: ты видишь красивое. Оно без тебя триста лет пролежит, и никаким красивым не будет и в помине и нахрен никому не нужно будет. А ты подошел и увидел: «Ой! Мамочки мои! Красиво!..» Или девушки что ли красивые бывают? Не-а, не бывают они красивые сами по себе! Они красивые потому, что ты видишь: «Ёлки-палки! Боже мой милый! Какая же девочка красивая-то!..» И тотчас пал ниц. Вот она и красота: это её признаки, красоты. Бог, ребята, не фраер, Он всё видит, Он нам красоту дал – не опилки! Это опилки валяются кругом: ходи-подбирай. Красота: это мы сами. Нас не будет, и красоты не будет. Я видал, как олигофрен А. влюбился в девушку-олигофрена Св. Они уже давно в доме инвалида, им давно уже за 40 лет. А этот А. смотрит на Св. и бормочет: «Вот красота! Вот красота!» И стоят оба на крыльце интерната, курят, и друг на друга «красотой» ругаются. Вот вам и Бог. А где же Его искать, если не тут? Поклон вам! Пойду, надо.
sasha_bor: (Default)
*интересный случай приключился со мною*
Ой, сейчас расскажу! Пошел же я на улицу Богу утром помяукать, всё выпросил, что можно было, да и пошел в гастроном за продуктами для мамы: в её-то положении здоровья постятся едою только идиоты. Ну, и накупил на предпоследние деньги йогуртов со всевозможными вкусами, минеральной воды «КавМинводы», лаваш армянский купил: в обед позаворачиваю в него, решил, капусты тушеной конвертиками, обжарю на сковороде, вот и получатся пирожки с капустой невероятного вкуса и очень интересного хрустящего и обжаренного вида. Со сладким, ведь, чаем: самый цимес! У меня даже прямо сейчас уже за ушами захрустело, а я еще только пишу...

Так вот. Накупил полный рюкзак витамина для мамы и иду себе обратно через дорогу, где грузовые машины так и ездят туда-сюда: ни сна, ни отдыха...
А я, ребята, некоторое время назад решил каждое утро по десять поясных поклонов делать. С мытаревой молитвой. "Боже, милостив буди мне грешному".
Ну, пару-тройку дней поделал, а потом забыл! Забывается же с утра! Вскочил-побежал: надо маме кофе сварить, надо контактные линзы в глаза себе воткнуть, надо мусор вынести: за ночь завонял мусор сквозь пакет, и прочее. Помяукать-то я на улицу потом хожу: маму перевяжу и пошел, и поехал. А поклоны-то: те, решил, сразу надо класть. Ну и забыл. И вот Бог меня учит теперь.

Например, я в гастрономе продукты в корзину складываю: там все двадцать поклонов совершу: корзинка-то на полу, а касса на уровне грудей: и моих, и продавщицы. Вот я и кланяюсь теперь в гастрономе, раз башка дырявая. Но это ладно...

Накупил же я полный рюкзак витамина вкусного для мамы и иду себе обратно через дорогу, где грузовые машины так и ездят, так и мчатся туда-сюда: ни сна им, ни отдыха. И вдруг... – а валенки-то у меня лысые, резина вся лысая стала, сцепления с грунтом вообще нету никакого, а тут еще ж за ночь за прошедшую с минус нуля до минус пятнадцати на улице вдарило: вся вода там стала хрупкой и скользкой. А сверху снегом присыпало, чтобы обывателю видно не было, куда он ногу ставит. Как по минному полю ходишь.

И вот я прямо посреди оживленной фурами дороги ка-а-ак поскользнусь, как рухну прямо на двойной сплошной посредине в земной поклон: на коленки сначала пал, а мне тотчас прилетело по затылку рюкзаком 10-киллограмовым: на-ка, кланяйся! И я ж в землю лбом: ту-дух! Вот. И стою такой посреди трассы с дальнобойщиками в земном поклоне на коленках, лбом в землю впечатался и стою. Машины все остановились, водители через лобовые стекла смотрят с уважением, не торопят.
А меня такой смех разобрал. Обещался 10 поясных делать по утрам: сам себя обманул, а Бога – не обманешь, даже по забывчивости! Дак теперь я земные кладу посредине шоссе.

Рассмеялся я, подоспела охранная служба гастронома, поставили меня на ноги и отправили к маме домой. Вот, я пришел, и теперь вам для улыбки для вашей и пишу. Спаси вас, Христос!
sasha_bor: (Default)
*пишут: похолодает у нас*
Побывал только что на кухне у нас тут с мамой, где я живу теперь – а она уехала, то есть ее увезли в больницу на контроль, монах повез хороший – побывал я на кухне и там вдруг посмотрел наверх, в восточный угол кухни на икону Пантократора («παντοκράτωρ» – др. гр.: «всевластный, всесильный») на стене посмотрел и подумал: «Вот, Боже, рано, ведь, или поздно, но окажусь я перед Тобою глаза в глаза, нос к носу. Это совершенно точно я знаю: так будет. И вот мне теперь, мне теперь и даже прямо сейчас мысль одна тревожит голову сверлом-десяткой с функцией перфоратора: стою я перед Тобою, Господи, и мне не понятно: радуюсь я или боюсь. Если думаю, что боюсь, мне делается радостно. А когда начинаю думать, что мне радостно, то я тотчас боюсь. Господи! Помоги мне. А лучше: вообще – помилуй».

Ко мне приходила в гости дочка, и я радовался и веселился, и мы целовались с нею и с Ваничкой, обнимались и всякое такое: ели щавелевые зеленые щи и играли в "съедобное – несъедобное". А потом в прятки. Когда считал Ваня, Соничка хватала меня за брючину и говорила: "Мамочки, а где я буду прятаться!?" Я её прятал в укромном месте, но она, дурочка, оттуда непрерывно хохотала, и Ваня её на раз-два-три выкупал. Потом Соня считала, а Ваня прятался: "Раз-пять-сто-и-двадцать-пять, я иду искать!". А Ваня сам выходил потом к людям: прятаться он умеет, даром, что в седьмой класс пошел. И потом снова Ваня считал, а Соня хваталась за мою ногу и причитала: "Мамочки! А где я буду прятаться!?"...

Вот, я приготовил вам, ребята, фотокарточку. Вот она, моя дочка. О ней-то, наверное, я и скажу Богу: "Господи! Во всем виноват. И даже увиливать не буду. А вот ведь что: Соничка-то у меня какая: ну замечательная же, Господи, ведь классная, ведь, а?.."

sasha_bor: (Default)
*алла пугачева, софия ротару и валерий леонтьев. ну и я тут на стуле возле них сижу*
Сегодня вчера была суббота, и я пошел в храм на работу работать. Думал: «Ну кому в голову придет 31-го декабря вечером пойти на огласительные беседы!?» Думал: «Посижу так с полчасика, потом схожу, выпрошу зарплату и побегу скорее к мамке». Ну, и что? Пришли! Пришли же!

Я им говорю: «Вот, я ну никак не ожидал, что вы придете сегодня на огласительную беседу!» – «Мы!?» – «Да ну нет, не вы конкретно, просто вообще, думал, не придут люди: эти дни, по-хорошему-то, надо с семьею встречать, всем вместе». – «А вы почему тогда тут?» – спросили они. И я не сдержался и ответил: «Да потому что: кто его знает!? Принесет нелегкая кого-нибудь 31-го декабря, а меня на посту нету. Вы б тут кипиш подняли, мне б по башке бы влетело!»

Прочитал, что надо. А ребята такие попались: муж и жена, молоденькие, красивые. Я спрашиваю, ну, чтобы знать, вы, мол, кто такие? Мама-папа или крестные? А девушка отвечает: «Да, нет-нет! Вот мой муж – он крестный будет, а я – просто его жена, он без меня боялся приходить и не хотел, я тут для храбрости».

Ну, тут я уже сменил гнев на милость, повинился им за наезд, поговорили очень хорошо.

И тут мне девушка говорит: «Можно вопрос?» – «Конечно!» – «Только мне неудобно его говорить, я не знаю, как сказать». – «А вы как есть говорите, я, если что: зажмурюсь, и тотчас ничего не услышу».

И вот она такой мне задает вопрос: «Мой муж будет крестным в другом храме, на юге Москвы. И вот там, в этом храме, ему сказали, что крестины будут стоить четыре тысячи рублей. А я знаю, что у вас тут – тысяча-сто. Я не жадная, ни-ни, не подумайте, просто мне интересно: почему так?»

Что я ей ответил? Я ей сказал, что вообще-то Святейший Патриарх когда-то там, не помню, уже вообще запретил устанавливать тарифы на требы, все эти ценники – это на совести старосты и настоятеля. Но в большинстве храмов: вы платите пожертвование, а не таксу. Потому что вы вообще можете не платить, и все равно – не говорю о храме на юге Москвы, говорю за наш храм! – все равно ребенка крестят! Просто у священников, в основном, абсолютно нет никаких других возможностей прокормить свою семью.

«А за что же хотят четыре тысячи?» – спрашиваю я. Девушка отвечает: «Они сказали, что в эту стоимость входят "особенные свечи определенным специальным святым", "заказ заздравных эксклюзивных молебнов", "уникальные оберегающие иконки" и что-то еще, я уже не помню...»

«О-о-о», – вздохнул я, и всё им с мужем рассказал. Теперь наверняка меня в храме на юге Москвы анафематствуют, но дурить людям головы – подло: специальных святых не бывает, особенные свечи бывают только в аптеке, эксклюзивные молебны: это всё равно, что сказать: «Моя сугубо личная Большая Советская Энциклопедия», уникальные оберегающие иконки: это хорошо, если Касперский на Рабочем столе, и не более того...» И еще сказал им, ребятам:

«Прошу, пожалуйста, очень прошу! Выкиньте из головы это обрядоверие, эту дебильную магию, эти "эксклюзивные иконки" и этих "специально заточенных святых"! Мы – христиане XXI века, нас Господь поселил сюда не просто ж так! Мы... ой, вы!.. вы столько книг на теперешний момент уже прочитали – поверьте! – даже если вы читали книжку в последний раз еще в школе, вы столько прочитали, сколько в средние века прочитать бы могли ваш сверстник, его папа, его дедушка, его прадедушка, его прапрадедушка, а еще дьячок со всеми грамотными родными из приходского храма, пара диаконов с матушками, да и священник – все они вместе взятые! Нас Господь посадил в XXI век, потому что так было надо, потому что нам тяжелее, сказано, будет, чем мученикам первых веков, потому что "каждому своё". И нам... вам!.. надо уметь владеть информацией, с которой раньше поколениями не справлялись. Будьте критичны и умны, верьте в Христа Иисуса, воплотившегося и вочеловечевшегося, уповайте на Него, а не на "крестильные рубашечки от ОРВИ" или "крестильные крестики от злого сглаза".

Поэтому мы, современные христиане, должны думать! Мы должны работать мозгом! При всем уважении: по канавке пройти вокруг с молитвой, конечно, здорово, но Пресвятая Богородица не в канавке живет!»

Мне кажется, они всё поняли правильно, эти ребята. И я их отпустил с Богом: пусть идут, чего я им еще могу рассказать?

А сам пошел, подкараулил на улице у входа в сторожку бухгалтера М. и выпросил у неё зарплату. Лекарства-то в аптеке, я так думаю, стоят теперь гораздо дороже кокаина. Впрочем, я не знаю, могу преувеличивать, возможно не «гораздо», а просто «дороже». Я как в аптеку не зайду: а ведь надо расходники на перевязку маме, они ж летят вообще со скоростью ветра, как не зайду: выхожу оттуда пустой как канистра на третьих путях.

Примчался к маме, забабахали селедку под шубой, вспороли бутылочку шампанского: друг мне один очень хороший, очень давнишний подарил на днях, когда в гости приходил. Встретили мы, в общем, все хорошо.

А самое, что хорошо: мы с Ваничкой все-таки помирились! Они с женою и милым Соником ко мне с мамой в гости приходили, и мы плакали и обнимали все трое друг дружку, играли в пазлы и в конструкторы, а я всё-то их, деток, обнимал, и было мне хорошо, пока я в храм не ушел работать.

Так что этот поганый мерзопакостный год закончился очень хорошо: я помирился с сыном и наконец-то прижал к себе Соничку. А этот, что наступил – ну посмотрим. Пока рано делать выводы: нового года еще мало прошло: два часа всего. Да и пускай его, посмотрим, как дело пойдет.

Зато: спаси вас всех, Христос, ребята! А я себе, что ли, Led Zeppelin, что ли, пожалуй, что ли, поставлю немножко послушать. Такие дела.
sasha_bor: (Default)
23 декабря в 17:27 ·
*немного*
Блин, ого! Кайф! Просто новая клавиатура у меня появилась: у ящиков у почтовых нашел внизу, в подъезде! Ну, почистил её, клаву, конечно. И вдруг: хоба! Она работает! А старую свою я истоптал в конец, на ней живого места не осталось.

Это просто здорово, когда появляется новая клавиатура, ну, то есть, она не новая, конечно, но новая относительно старой, моей, которая была...

Вот, отыскал вам фотку, как моя Соничка впервые увидела Тиранозавра в книжке: такие книжки бывают, когда открываешь разворот, а оттуда объемные фигуры из бумаги хитросложенные высовываются. Вот Соня моя детка и увидела впервые на свете морду тиранозавра:



***
23 декабря в 22:27 ·
*только ветер гудит в проводах*
Побежал до гастронома, пока его не закрыли: возжаждало сердце шпрот в масле. Хоть ты меня убей, а потом застрели. Ну, что сказать? Обжора я: никому, думаю, не секрет, а тут: просто припекло!

Накинул на то, что было на мне, ту курточку в прихожей и помчался за шпротами. Бегу, думаю: вот не успею я, а они такие на полке в черной баночке, как шайба в детстве, стоят и вздыхают: «Опять Саша опоздал! Опять нас не купил!..» Сердце на куски! Подкальзываюсь, падаю, встаю и снова бегу...

Успел перед закрытием. Взял хлеба батон, кабачковой икры, минералки два по полтора Новотерской, самой дешевой, лука зеленого хапок: я его так люблю точить, просто: по ночам, бывает, встанешь эдак в три ночи, к холодильнику придешь, а там лук зеленый со стрелочками лежит и подмигивает. Отломишь пару стрелок, на хлеб кинешь, и вперед!

Так вот, взял еще баночку микроскопическую икры минтая, макарон быстровозводимых, ой, то есть «бысторастворимых», бумажный пакетик перца маленький по 9-ть рублей: куда ж без него, без молотого-то? Пошел на кассу, пробил: бли-и-и-ин! Сколько денег потратил! Ой-ёй. Дошел грустный до дому, в домофон ключ вставил и тут-то и вспомнил: «Ёлки-палки! А шпроты-то! Шпроты-то я не купил!»

Так что, в общем, резюмирую я: ребята, если что-то очень хочется, то нужно немного подождать. Это касается и духовной жизни (и это даже главное!): никогда никто не гнал перед собой волну, потому что ему убей-как-захотелось исповедоваться, например, или вообще причаститься. Священников рукополагают – так те думают и думают ребята, думают и думают. Так и вам надо. Не будьте как тот я со шпротами: нахватаетесь второстепенного в Церкви, а на главное – либо сил не хватит, либо денег, либо «магазин» закроется... А главное – это знаете кто? Вот то-то же!

Такие дела.

***
24 декабря в 14:32 ·
*ой, круто*
Abba Lot went to see Abba Joseph and said to him, “Abba as far as I can I say my little office, I fast a little, I pray and meditate, I live in peace and as far as I can, I purify my thoughts. What else can I do?” then the old man stood up and stretched his hands towards heaven. His fingers became like ten lamps of fire and he said to him, “If you will, you can become all flame.”
- From the Sayings of the Desert Fathers.

***
24 декабря в 18:56 ·
*ох, вернулся с работы*
Господи, благослови! Всё у меня как всегда – в виде винегрета, всё вперемешку: грустное и смешное. Угораздило ж Бога меня таким родить, ненормальным. В общем, не обращайте внимания, что тут грустное, а что смешное.

Сегодня были огласительные беседы уникальные! За эти годы, что я работаю православной тараторкой, у меня всего только еще два раза была подобная ситуация, как сегодня: сегодня ко мне на беседу пришел один человек. Один!

И этот человек был: почти полностью глухой старик 1930-го года рождения, он сам перво-наперво об этом мне заявил. Когда я начал с ним говорить, он постоянно делал «чебурашку» – это когда слабослышащий подставляет к уху ладонь лодочкой, это называется: «делать чебурашку».

«Чего? Чего?» – говорил он и делал очередную чебурашку, а я вопил как раненый олень на всю часовню о Символе веры и прочем. Раскачивалась люстра, я охрип от крика, но, кажется, он услышал только то, что ему было нужно.

Но потом взял слово «Филиппыч», он так просил его называть, и тут уже я погрузился в историю его жизни. А она была кучерявая, да. При том при всем: глухой человек и сам кричит как потерпевший, вот он, Филиппыч, и возгласил.

Через какое-то время к нам даже заглянул отец N. и спросил, а кто беседу ведет, я или он, Филиппыч? Я извинился. Но прервать глухого деда не мог никак.

Он в 41-м году пошел за старшим братом на завод (ему было... ему было 11-ть лет), они выпускали мины для 120-миллиметрового миномета. Филиппыч, тогда еще мальчишка, таскал мины и снаряды от станка в ящики и прочее. Тут в возрасте 38 лет умерла мать: она тоже работала на том заводе, а, как рассказал этот мой сегодняшний дедушка, до обработки снаряд весил 22 кг, а после специальной обработки – 18-ть. И эту тяжесть таскали женщины и детишки, по улице, зимою, в другой цех. Всё, конечно, нараспашку: тут не до «застёгиваний». Мать его простудилась, потом воспаление лёгких, и всё, аух. Царствие Небесное!

После окончания войны его старшему брату дали медаль, а ему – не дали, потому что он несовершеннолетний, сказали в военкомате: «Это (т.е. медаль) вам на двоих!»

В 49-м он попал в Гулаг. Три года до 52-го чалился где-то на границе с Монголией (я так и не понял, где именно, но он и сам точно не говорил, точнее не орал). Сказал, что жили неплохо: «Монголы рыбу-то не едят (почему не едят, я так и не понял; но ему-то, деду, лучше знать), а между нами речка, так монголы нам рыбу перекидывали. М-м-м, красную, бывало, и белорыбица прилетала...»

Думаю, я так думаю, что монголы рыбу-то ту прекрасно едят, просто они жалели наших арестантов – спаси их, монголов, Господи! – и кидались в них через речку рыбой, которой на Дальнем Востоке и так – навалом, только ловить арестантам нельзя, а монголам: хоть уловись весь.

Потом дед работал на стройке, потом на комбинате, потом уехал на Урал: замучил местный опер, мол, ты у нас жить не будешь, я, мол, зеков не потерплю! На Урале работал в каком-то, не знаю, «Углегородке», я о таком даже во сне не слышал, добывал уголь...

В общем, выслушал я его лекцию. Потом меня стала загрызать совесть, и я, его перебив громогласным: «А ВЫ ЗНАЕТЕ!?», рассказал ему в «чебурашку» о миропомазании, о должной подготовке, о важности Крещения как такового, и вдруг он...

И вдруг Филиппыч мне говорит: «Знаешь, Сашк, – а он, ко мне обращаясь, сразу на «ты» перешел, что, в общем-то, очень хорошо, ну и «сашкать» стал сразу, – Знаешь, – вдруг говорит он мне, – Сашк, ведь это я креститься для сына согласился, мне же 86 лет, куда мне? Да и не нужно мне это: я считаю себя святым...»

Тут лампочка внутри меня перегорела, и я потух в ожидании ангела-электрика. А он, этот дедушка, стал рассказывать, (кстати, я тотчас же от рассказа евонного самопочинился), он стал рассказывать, как невестка к нему однажды неглиже прибежала, больная была головой, и сказала: «Мне у вас, Филиппыч, очень хорошо», и он её у себя оставил жить. И всё в таком духе. Ну, думаю, раз так, то да, я не спорю, святой. «Но, – сказал я ему громко как Зевс, – вам без Церкви – ну никуда, будь вы хоть святой, хоть трижды преподобный!»
Выслушал он меня, согласился, закивал. Ну, а тут и сын его за ним пришел. Поручкались, говорю им: «Спаси вас, Господи!» А дед обернулся: «Чего?» – «Спаси, говорю, Господи вас!» – «Чего!?» – «Да идите уже, ёлки-палки!» – «А мне говорили, что вы все тут в церкви забитые...». И я рассмеялся.

Так. Теперь важное. У моей жены папа, мой тесть, болен неоперабельным раком, он очень хороший человек, он всегда занимал мою сторону в спорах с тёщей или женой, он классный, и будет у меня время, я про него много очень интересного могу рассказать, но не сейчас, сейчас я уже не могу, с Филиппычем выдохся. Помолитесь о нем, православные, Христа ради! Очень прошу! Звать его Василий Иванович, Василий то есть... Если вам не трудно! А-то женское население моей бывшей квартиры там всё уже обплакалось: жена с тёщей ручьями льют (кроме Сонички, конечно), а ему, Василию Ивановичу, сейчас совсем не чужие слёзы нужны, а духовная и душевная поддержка и, конечно, молитва.

Что касается моей мамы, то я ей звоню постоянно и всячески веселю, чтобы она не унывала. Подумываю завести себе красный нос эдакой баночкой, как от простуды ставили в нашем детстве, но на резинке, как у клоуна. Вещь, оказывается к пятому моему десятку, в жизни отнюдь не бездельная, нужная вещь, оказывается. Стану теперь клоуном, Генриху Беллю привет.

***
24 декабря в 20:49 ·
*настоящее*
«— Ах, я забыла мои сапожки и рукавицы! — закричала Герда: ее обожгло холодом. Но олень не посмел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами. Там он спустил девочку, поцеловал ее в губы, по его щекам покатились крупные блестящие слезы. Затем он стрелой помчался назад. Бедная Герда стояла без сапожек, без рукавиц посреди ужасной ледяной пустыни».
Illustration by Edmund Dulac (1882-1953) taken from ‘Stories from Hans Andersen.’ Published 1911 by Hodder and Stoughton.
via http://heaveninawildflower.tumblr.com



***
25 декабря в 14:33 ·
*вернулся домой*
Вернулся из храма: мне надо было срочно с дочкой сидеть: никто другой не мог, я и сбежал-отпросился от молодежи, примчался домой, а всё отменилось. Ну, ничего, еще не вечер.
Все кругом пишут про самолет. А зачем о нем писать: не пойму. Все и так уже все новости посмотрели, все обо всем знают. Чего писать-то? Молиться ведь надо за них, за погибших.

Но простите: это я просто ворчу.

Сегодня, когда я в храм пошел – было при мне удивительное происшествие. Вышел я их подъезда, иду по дорожке, а навстречу мне бомжик ковыляет с сумкой, которая едва ли не больше его. И тут меня с правого плеча обгоняет чувачок, прикинутый такой: найки на ногах кляксами белыми сверкают, шапочка на нем с помпоном, куртка дутая, барсеточка на запястье страдает, свободы хочет...

И вот вдруг, чувачок-то меня обогнал, он спортивный весь такой, бомжика миновал и вдруг обернулся, хлопнул его в спину: «Эй, приятель! Не ты потерял!?» Бомжик от греха подальше сразу закивал и ответил: «Я!»

И указывает чувачок на притоптанный снег дорожки, а там скомканная тыща лежит. Прям скомканная в комочек.

Бомжик тотчас мозг включил: «Ой, да-да, спасибо!» И ту купюру поднимает. А чувачок – я как раз с ними уже поравнялся, – и говорит этому отцу: «Это тебе, отец, считай, подарок на Новый год! Вот как хорошо! Я б не сказал: другой бы твою тыщу подобрал! Жалко ж твои деньги, ты ж нищий у нас!» Рассмеялся этот с помпоном и ушел прочь.

Ну всем же понятно: мне понятно и бомжу, что не терял он, бродяга, никакой тыщи, а вот тот чувачок – какой молодец! Так всё провернул, чтоб его и не заподозрили, что он милостыню дает! «У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6, 3).

Такие дела.

***
25 декабря в 16:08 ·
*вот еще мне нравится картинка*
Скидываю тут на съемный жесткий диск всякие фотокарточки и картинки, что я насохранял за последние 10–15-ть лет, нашел вот еще такую хорошую картинку: очень она мне нравится. Не знаю, почему, но ситуация очень верно передана.
Amos Sewell – Little Boy With Dirty Hands:



***
Александр Сафонов
26 декабря в 14:23 ·
*совсем немножко*
Утром сказали по радио, что будет, де, тепло и будет дуть «теплый атлантический ветер». Вот так теплый! Ага-ага! Всего ведь насквозь продувало, когда я на улицу ходил, до костей доставало, между ребрами ветер гудел.

И вот еще что: иду за домом, смотрю: кто-то уже выкинул елку! Видимо, это кто-то, кто отпраздновал уже Рождество 25-го, и елка ему больше не нужна. Крайне удивился, хотел себе подобрать домой, но чего-то в последний момент передумал: маму завтра все-таки выписывают, куда я эту елочку поставлю? С нее ж иголки полетят во все стороны со временем. Нет, решил, ладно, пусть тут, за домом лежит. И ушел поскорее, чтобы не передумать.

Такие дела, ребята. Спаси вас, Бог!

***
27 декабря в 16:05 ·
*Чуточку внимания*
Чуточку внимания! Получил вот такое письмо: «Добрый день! Меня зовут Иван, по просьбе Мирослава Юрьевича пишу вам. Как известно краудфандинг закрыт (увы, – примеч. авт.), у нас осталось два человека, которые перевели деньги, но не указали адреса. Может быть вы их знаете: Евгении Валерьевны и Екатерины Владимировны М». (Осталась только Евгения Валерьевна! Объявитесь, пожалуйста! :))

Сестры, дорогие, если читаете меня: киньте мне ваши адреса в личку или на мыло: bor.sasha@gmail.com, я перешлю их, эти адреса, в Тюмень и вам всё вышлют! Поклон вам!

***
Привезли с отцом К. домой маму. Лежит сейчас, но по квартире худо-бедно передвигается. Зав.отделением показал мне, как обрабатывать шов. Они втроем (зав.отделением, сестра и моя мама) боялись, что мне станет плохо, и я упаду на пол без чувств от внешнего вида послеоперационной раны. Но мне ж пошел уже пятый десяток, я всякое уже за свою жизнь видел: всякое, да и похуже чего...

Накупил на тысячу рублей препаратов для обработки раны и много-много бинтов. Врач пошутил: «Теперь я вас научу, и вы станете мед.братом». Я ответил, что учиться никогда не поздно.
В общем, пока всё хорошо. Впереди химия и посещения с мамой больницы для контроля за швом и состоянием здоровья. Но я пока об этом не буду думать. Наступит тот день, тогда и стану.

Такие дела. Поклон вам.

***
22 ч ·
*бытовое. впрочем, хорошее*
Утром рано пошел в далекий гастроном: там еда дешевле на порядок. Но зато он далеко, как горизонты у тех моряков: смотришь на него, идешь на эти зазывные огни, а он, гад, не приближается, отступает-отступает-отступает.

Проходил мимо пожарной части: у нас тут в паре километров пожарка стоит, и видел замечательную картину! Воспитательницы привели две группы: подготовительную (это сразу по ним видно: они держатся подчеркнуто как взрослые: у старших братьев и сестер насмотрелись) и поменьше на год-полтора детей привели: а все – мелкота, и в количестве внушительном, как муравьев в муравейнике бывает. На экскурсию в пожарную часть в настоящую!

А пожарные им, деткам, выкатили настоящую пожарную машину, всё пооткрывали, шланги повыпускали, выгнали личный состав в настоящих шлемах, в спецодежде противопожарной с оранжевыми полосками! Я смотрю: чудо чудесное! Я бы сейчас бы к ним, к детям, присоединился: так мне тоже интересно стало! Но куда мне, толстому-то?..
А дети облепили ту машину прекрасную, как мидии пирс на море облепляют: фиг отдерешь! Причем, и мальчишки, и девчата! Да, ёлки, самому ж мне интересно, а этим – по четыре или по четыре с половиной года, а то и по пять лет!

И вот воспитательницы (две) отрывают одного от пожарной машины, ставят, второго отрывают, ставят, к третьему кидаются... А первые два уже обратно прилипли и тянут на себя изо всей силы рычаги подачи воды... Такой же это кайф! Жаль, я не сфотографировал: постеснялся озлобленных воспитательниц: подумают, что я крамолу фиксирую: сейчас все дёрганные стали, развелось «фотографов-за-правду», которые везде проникают, всё фотографируют, всех измотали...

А я хотел просто так это всё отфотграфировать, из чувства мира в душе и немножко – из чувства любования детками...

И стоят эти пожарные дядьки во всей амуниции, огромные, высокие как небоскреб под кинг-конгом, и сверкают их сквозь опущенные стекла шлемов никак-не-сдержать смешливые улыбки! А некоторые девочки и на пожарных повисли и горят ярким пламенем восхищения вот этого вот детского: благо у последних: огнеупорный прикид, я о таком, например, давно мечтаю. Только где ж его взять?..

Такие дела.

А, да. Маме шрам обработал, всё хорошо. Получилось. Впрочем, не так гармонично, как у зав.отделением с сестрою на подхвате, но и у меня – ничего, лекарства своего дошли. Жалко, рана не стягивается, там, в общем-то, дырка внутрь моей мамы. В два-два с половиной сантиметра между краями. Но ничего. Как пел хороший Tom Waits: "Doctor says i'll be alright"... ;)))
Всё будет хорошо!

А вот и песенка:

https://youtu.be/sDVgd1Msamw

***
11 мин. ·
*ходил утром*
Ходил по своим нуждам к врачу. Рано утром вышел: путь неблизкий, маму одну оставил и пошел-пошел. Часа через полтора пришел на точку, вхожу же в тот самый кабинет, а врач мне прям в лоб – я еще на пороге только стою, еще не пошел даже внутрь! – а он мне сразу: «Где вы столько пропадали!?» – «Да вот, говорю, болел много ангиной». – «Да ладно! Я вам не совсем верю!» – а сам в шарф укутан по нижнюю губу в шерстяной с ворсом в пол-ладони, хрипит, сипит и соплями по столу рабочему возит туда-сюда. А сам-то молодой! Ему лет-то, может, двадцать четыре или двадцать пять, ну, может, чуть больше. Когда он родился, мне было восемнадцать.

Я ему говорю: «Никита Александрович, а вот я вам всё-таки верю. Вы совершенно точно болеете!» Сменил Никита Александрович гнев на милость, строго-настрого наказал сдать кровь в поликлинике в местной на анализ и отпустил меня с миром. Ну, поругался еще чуть-чуть для проформы. И пошел я обратно.

И вот что увидел. Пацан – может, класс четвертый или пятый, – увидел у аптеки (а я позади шел, задумавшись о всяком огромном и вселенском), увидел пацан у аптеки привязанную на культурном поводке к перилам крохотную ухоженную пушистую собачку. Подбежал к ней и отстегнул с поводка. И ломанулся вперед бежать. Собачка, ясное дело, тоже ломанулась куда-то во дворы, за аптеку, сломя голову.

«Какое изощренное хулиганство, – подумалось мне. – Так можно и в зоопарке, если что, жирафов на волю выпускать, крокодилов, змей и кенгуру, наконец. И давать, конечно, дёру. Тогда, вроде, и хулиганское дело, а защитникам животных таки приятно: если что, на суде впишутся...»

И хоть меня как-то тут не так давно хорошие люди и укорили в том, что я постоянно вставляю святоотеческие цитаты, чем многих разочаровываю и привожу в негативное волнение, но вот, всё-таки, покажу вам одну:

"Один брат спросил также авву Феодора: если вдруг случится чему-нибудь упасть, испугаешься ли ты, авва? Старец отвечал: если небо столкнется с землею, Феодор и тогда не устрашится. Ибо молил он Бога, чтобы ему освободиться от боязливости...". (Древний [Египетский] Патерик. Глава 7. "Разные повести, поощряюшие нас терпению и мужеству", ст. 10).
Page generated Sep. 19th, 2017 10:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios